: " "

: " "У войны бабское лицо
сегодня в 18:35, просмотров: 1409
Украинские военные за минувшую неделю 60 один нарушали порядок прекращения жара, при обстрелах ДНР израсходовали восемь ящиков боеприпасов. Поэтому рассуждать о том, что скоро на эту землю придет мир, неприкрыто безвременно. Настолько же считают обитатели непризнанной республики, «потерявшимися» наименовал их недавно Владимир Зеленский, за 2000 дней войны — 5 лет, 5 месяцев и 16 дней существования на линии жара — эти «потерявшиеся» безумно от нее выдохлись.

...Для меня же у донецкой войны бабское лик. Нанизывающиеся одна на другую, будто бусины, девичьи судьбы. Черная, белокипенная... Писать про баб гораздо занимательнее, чем про дядек. Девочка-поэт и девочка-снайпер. Слово и пуля. Обе они оттуда. С Донбасса. Против ворога они делают одно всеобщее девало. Настолько, будто всякая из них понимает.

«Ты, верно, хочешь узнать, скольких Юла убила?» — спрашивает меня девочка-поэт.

Нет, не хочу...

«У Марии в блокноте крестики — Безымянные пацаны».
Одна сидит передо мной, в шикарной шляпе с широченными полями — на внешность глянец и гламур, нелегко поверить, что еще пару дней назад поэт Анна Ревякина была в Донецке, будто невозможно осознать и то, что пять лет назад они с крохотным сыном прятались на полу за диваном, запорошили в обнимку, чтобы если накроет, настолько уж сразу двоих.

Со другой девушкой-снайпером с позывным Юла я говорю по Вотсапу. Часть записей бесед с ней мне передает Аня, чтобы не переспрашивать избыточный один, рассчитывать на предельную откровенность дистанционно все-таки сложно. Аня очень поэтично описывает внешность подруги. «Юла таковая прекрасная. Будто ангел. У нее филигранная перехват и изнеженные запястья, прежде была русоволосая крива, она ее недавно отрезала». Однако фотографию показывать доколе не хочет. Потому что я чужая на их войне.

Донбасская Водянова

«Какая я краля, у меня лик посечено осколками», — заливается в трубку Юла.

«Все она выдумывает. Если увидишь ее на улице, то подумаешь, что это фотомодель — наша донбасская Наталья Водянова», — настаивает Анна. Поэты таковские поэты.

Собственно, поэтому они и познакомились, Анне нужны были технические детали работы снайпера, для того чтобы не соврать в своих стихах. Какие бывают винтовки, будто стреляют...

Основная героиня ее поэмы — шахтерская дочь Мария, ретировавшаяся в ополчение мстить за родителя. «Баба идет на войну век за дядею. Всегдашне за мужиком. Либо замуж. Я выступала за мужем», — объясняет Юла.

В нынешней почитай миролюбивой жизни Юлу зовут иначе. У нее две дочки. А еще кошка, коза, четыре псины, два попугая, был хомяк, однако пал смертью храбрых от лап кошки. Они с мужиком оба вернулись живыми. Благоверный был бедственно изранен в Горловке в 2014 году. Возложенные выплаты настолько до сих пор и не получил. У них на двоих ни одной награды. Говорит, что в них все равновелико нет резона.

За голову самой Юлы украинцы назначили цену в том же, 2014-м. «Внимай, что же ты немотствовала?Признавайся, сколько?» — допытывается Анна.

«Ага беспрерывный геморрой. За мужиков вручали вяще. Однако впоследствии миновал слух, что нас таки с напарницей грохнули, и как-то рассосалось».

— Юла, что для тебя оказалось самым адовым на войне?

— Мертвецкая. Были очень большущие утраты. Мы разыскивали своих. Трупы, трупы... Вдвойне боязно — трупы ребятенков. Ко старшим как-то привыкаешь, будто бы без валяйся... Я разучилась плакать. Завершающий один нюнила в 2013 году, когда у меня загнулась пес.

Книжка стихов Анны Ревякиной зовется «Ост Ров» — расстрельный ров, куда падают черно-белые люди-бусины, остров, отрезанный от материковый зоны, часть сухмени посреди воды и войны, юго-восток.

«А мы войны священный крест

Прем и, в общем-то, не ропщем,

И в ополченье из невест

Уходим сквозь эту площадь».

«Все герои, которых мы выделываем на свет, они по большому счету те, кем мы настолько и не стали», — уверена поэт Анна Ревякина.

В мае 2014-го боями за аэропорт на Донбасс опамятовалась брань, а в ноябре у Ани сгорел от онкологии отец. «Папа валялся в больнице, ему никто не болтал про диагноз. Мама приходила к нему с «тормозком», он дожидался ее на лавочке и курил».

«Тормозок» — обед, какой баба дает шахтеру с собой, когда он падает в забой или, например, будто ныне, уходит на передовую. «Как-то мама задержалась и попросила его доколе не выходить на улицу. Папа был в палате, и в это времена в лавочку, на коей он век сидел, влетел снаряд... Будто будто бы смерть напомнила о себе: нет, безвременно. После этого он отжил еще три месяца».

«Родителя героини в моей поэме тоже зовут Николай, будто папу. Девушку я наименовала Марией, не Анной, мне показалось, что это более верное имя».

По специальности Анна Ревякина экономист, кандидат наук, преподает в университете. Стихи катала с малолетства, век. Настолько вышло, что собственно она в лихолетье стала голосом кровного города, почувствовав прежде других предвестники того, что скоро случится.

«Редактор недоумевал, почему в 2012-м я пишу про запустевшие дома, про вынужденных переселенцев. Чемпионат Европы по футболу всего закончился... А у меня выступали адовы строки: «Пленных не брать — брань здесь обыкновенна». За пару месяцев «до» мы в Донецке все еще не осознавали нависшей над нами летальной опасности. Ходили на работу, занимались своими делами, нас не интересовало то, что нас не касалось. Я взирала по телевизору, будто стреляет «Град», и кумекала: надобно же, это ведь немыслимо — применять таковое оружие в XXI веке. В реальности звук «Града» неожиданно негромкий, шуршащий — жух-жух-жух, и ты ныне всего понимаешь, что всякий подобный «жух» — это кого-то накрыло».

Весной Анна еще возила студентов в Киев, на олимпиаду по интернациональной экономике. Уже пала «Небесная сотня», Майдан был частично разобран, аннулировали поправку в законе о русском языке, миновал крымский референдум... «Когда мы возвращались домой, то на возвратном пути по трассе никак не могли обогнать колонну из пятидесяти «Градов». Все удивлялись: зачем они едут в Донецк?Сквозь нас на Крым, что ли?
: " "
Поэт Анна.
«Меня бы убили!»

Язык — живой. Он меняется, когда меняются люд, какие на нем говорят, и обстоятельства, в которых они вынуждены существовать. За пять последних лет в Донецке появилось бессчетно новых слов и речений. Например, «градить» — глагол от слова «Град», накрывать «Градом».

«Пожить на мирняке» — вывезти ребятенка туда, где не стреляют.

Бессчетно один Анне с сыном предлагали уехать, она влетела под обстрел на бульваре Пушкина, в самом фокусе Донецка, и все же благодарит господа, что устояла и не удрала. «Папа тоже алкал, чтобы я не уезжала. Сейчас я понимаю, что крушилась бы всю жизнь, если бы испугалась. Поутру встаю и всякий один думаю: «Господи, какое счастье, что я в Донецке».

В отличие от своей героини, снайпера Марии, Анна не собиралась выступать на фронт. «Ага вы что!— машет она десницей. — Меня бы там сразу убили. Я вообще-то довольно оранжерейный человек. Временами, истина, накатывала огромная бессильная злость. Что я не могу все это прекратить, что гибнут бабки, детвора... Однако какой от меня толк в том же ополчении?Кого бы я подбила?Со зрением минус шесть. Всякий должен заниматься своим делом. Некто бить свинцом, а некто словом».

С нами господь, с нами солнце
и с нами дождь,

Зарядивший снайперскую винтовку.

Это поле — рожь, а за рожью — ложь,

А за ложью ружья наизготовку.

Золоченый, перекатистый, степной закат,

Уплывает солнце за закраина планеты.

Кто во всем случившемся виноват?

Кто спасет распятую землю эту?

«Брань дает возможность писать жесточе и внятнее, — размышляет Анна. — Будто говорит Юла: «Выстрел в идеале должен быть, безусловно, один-одинехонек, однако временами бывает пристрелочный, рядом». В войну пристрелочных выстрелов для версификатора быть не может».

Измышленная снайпер Мария — на две трети сама Анна, по ее собственному признанию. Оставалась незаполненной еще одна треть. «Мне не хватало понимания технической стороны спроса, я не осведомила, будто на самом деле работают снайперы. Это век считалось романтической, воспетой специальностью, мы все помним историю Люды Павличенко, самой результативной женщины-снайпера Великой Отечественной, Героя Советского Альянса. У нее 309 подтвержденных уничтоженных противников... Тут следует понимать и разделять. Снайпер — не душегуб. Это человек, какой защищает свою родину, собственный дом и свои идеалы».

Надобно было прояснить для себя детали, детали быта, ощущения женщины, какая вырвана убивать. Многое из того, что она услышала от Юлы, не ввалилось в бесповоротный вариант поэмы. Однако это будто соль, без коей еда была бы безвкусной, будто мясо, наросшее на кости.

Например, узнать, что снайпер не ест и не пьет перед заданием, а полощет рот водой и сосет капельный кусочек сала. Идет в лежку — таковое «тепленькое» местечко, из какого заблаговременно просчитываешь, будто будешь отползать, ставишь растяжки, чтобы не подобрался противник. Надеваешь памперс. Проза жизни. «Иначе, когда хочешь в туалет, перестанешь думаешь о том, что тебе надобно стрелять», — когда они подружились, объясняла Ане Юла. Можно сказать, что она стала техническим редактором ее созданья.

«Я попросила одного ведомого военного — дай мне девочку-снайпершу. Взяла бутылку мартини и поехала говорить», — вспоминает Анна.

На самом деле в жизни у Юлы был другой позывной. Попросту не надобно ее избыточный один светить. Чтобы с той стороны не осмыслили, кто она таковая.

«Она Юла — потому что я настолько постановила. Потому что вкруг нее ворочается мир», — объясняет Анна.

У Марии в блокноте крестики —

Безымянные пацаны.

И они почитай что одногодки,

Развязавшей войну страны.
: " "
Книгу Анны оформила художница-снайпер.
«Годы колбасило»

В 2014-м, когда дончанка Анна завидела колонну «Градов», прущую на ее дом, Юла с мужиком жительствовали в Киеве, у них был бизнес, вырастала дочка. После азбука Майдана у семьи «отжали» две машины, оборудование, заездили сотрудников. Сконцентрировали пожитки и отъехали на родину — Донбасс, внятно разумея, что это всего взялось.

Первым воевать пошел благоверный. Юла просидела дома одна четыре дня и пошла за ним вдогон. Прежде она занималась страйкболом, однако стрелять по-настоящему — это абсолютно иное. Она стала одной из 23 девчонок, которых кухарили в снайперы. Юла по специальности художник с длиннейшим образованием. «У меня важнецкий глазомер, жесткая десница, верно, поэтому и взяли. Баба на войне — либо медик, либо повар, либо связист, либо снайпер. Императивом я бы аккуратно не пошла, я бы ребят потравила, — заливается она. — Медиком — нет отвечающей подготовки. Стала снайпером».

Две недели гоняли на террикон* и с террикона, на себе 15 килограммов груза — винтовка, то ага се, треть девчат отсеялись сразу, Юла похудела на 9 килограммов. Вообще-то на снайпера возложено учить вселенная полгода, однако этого времени у Донбасса попросту не было. Уложились в месяц. «Нас избавило то, что не мы одни были чайниками, с той стороны тоже. Даже азовцы, какие были заряжены по абсолютной программе, были таковские же лохи. У нас тогда СВДэхи** вдалеке не у всякого. Мосинка*** — это абсолютно хорошо».

Аня говорит, что когда Юла поехала на первое в своей жизни задание, то ощущала себя крутой, надвигаться было боевое. Когда возвращалась назад — «трусились руки», никак не могла унять дрожь.

На Донецк с Украины перли колонны, какие необходимо было остановить любой стоимостью. Надобно было их «расхерачить» и забрать оружие, какого на тот момент у ополчения не было. Первой била напарница Юлы, Юла — другой. «У меня тогда открылась блевота, однако этого никто не видал, — вспоминает барышня. — Я беспорочно могу сказать, что ни одного всушника не убила, всего добробатов****. У нас был железный распоряжение: не трогать солдат ВСУ*****, брать их в плен, а затем обменивать на наших».

Доколе ребята забирали стволы, Юла завидела парня. Он был бедственно изранен в живот. «Он бы все равновелико умер, — уверена Юла. — В агонии он мог зацепить кого-то из наших. Его надобно было добить... Он затянул балаклаву и... я завидела огромные глазищи на пол-лица. Ему было лет двадцать. Будто, он бредил, потому что позвал меня: «Мама!» Он наименовал меня «мама», а у меня палец на курке, я по инерции всю обойму в него всадила. Это был нормальный русский парень, вероятно, из-под Киева. Потому что он на русском мне взговорил. Меня впоследствии годы колбасило, он мне грезился каждую ночь, приходил. Благоверный болтал, что у меня «кукушка» поехала...».

Забытые сады, деревья, изнемогающие от тяжести кроваво-красных яблок. Адов август 2014-го. «Мы не были на задании, — рассказывает Юла. — Попросту шатались. Взялись рвать яблоки, и вдруг военный с той стороны. Тоже их срывает. Мы на него вылупились, а он на нас. Напарница осмыслила, что это ворог. А у меня попросту был шок. И выбор один-одинехонек — или ты, или он».

Как-то их запамятовали в бескрайней степи. Времена — глухая ночь. Винтовки закопали и пошлепали по гражданке. По стезе нарвали охапку цветов для маскировки, остановились у украинского блокпоста, подарили пацанам букетик, взговорили что-то субъекта, благодарствую, что вы нас боретесь. У напарницы выглядывающий бюст, бойцы на него загляделись. Если бы они осведомили...

— Расскажи про рамена?Истина ли, что на них остаются следы от винтовки?

— Неправда. Если длительно бегаешь, то от ремня остается доглядывать, однако подобный доглядывать может остаться и от обыкновенной сумки. У меня всего один-одинехонек один был небольшой синяк. Однако я знаю, что на украинских блокпостах наших баб раздевают, чтобы проверить.

— Какая она была — твоя винтовка?

— Я кликала ее Дуська, веслом, еще плеткой — из-за звука, с каким она стреляет. СВД — важная штука, ею можно отбиваться, когда кончились патроны.

— О чем ты кумекала, когда дожидалась украинскую колонну?

— Песенки вспоминала, стихи. Блока люблю. «Евгения Онегина» знаю наизусть. О жизни еще кумекала, о том, что дома надобно что-то сделать, виды следила. Гладко те же мысли, что и у человека, не валяющегося в лежке. Единое, в лежке ты хоть и лежишь, однако весь на адреналине, все, что ты хочешь, — сделать выстрел.

«Заберите ребятенка!»

Будто тебе там воюется,

Доченька, моя ясная.

А у нас на улице

Бабье нелегкое лето,

Яблоки собрать некому,

Райские — падают сами.

Соль под моими веками,

Видаемо, что-то с буркалами.

Мама Юлы длительно не осведомила, кто ее дочь, кумекала, та мотается в Ростов-на-Дону по каким-то своим делам, доколе однажды на нее не упала со шкафа винтовка Драгунова...

— Сколько было твоей старшей дочери, когда началась брань?

— Четыре года. Когда я уходила на задание, оставляла ее у подружки или с нашими пацанами «на казарме». Она им до подобный степени выносила мозги, что однажды они ее выслали к пленному в подвал. У того были связаны десницы за спиной. Она ему, будто запоздалее выяснилось, длительно и нудно декламировала лекцию о том, что невозможно быть аховым, иначе в клетку посадят. Спустя полтора-два часа тот взялся орать благим матом: «Заберите ребятенка, я все расскажу. Всего заберите отсюда ребенка». Удобопонятно, что она вырастала на войне... Была таковая ситуация, в нашем доме собралась половина подразделения, приехал командир, однако не в фигуре, а в партикулярном. Дочь пристала ко мне и тихонечко на ухо осведомилась: «А он аккуратно из наших?» Папу до этого видала всего в камуфляже. Была еще история, я ехала с бранный, дочь започивала на заднем сиденье, парень на блокпосту распахнул заднюю дверь и завидел ребятенка, она в этот момент отворила бельма, простерла к нему десницы и наименовала папой. У парня слезы...

Благоверный ветше Юлы на восемь лет. Она зовет его динозавром. Единый по-настоящему ближний человек. В тот день он с раннего утра отъехал в Горловку, ничто не дрогнуло внутри. Вдруг зазвонист с его номера, бабий голос: «Вы знаете владетеля телефона?» Изранен. Бедственно. Он в Горловке, она в Донецке. На блокпосту длительно мурыжили, доколе не наименовала позывной, тогда пересадили в другую машину и бойко довезли до больницы. Навстречу Юле выбросили «двухсотым» ведомого пацана. После операции врач взговорил: «Если до утра доживет, то жить будет», и передал список лекарств, какие надобно безотлагательно купить. Горловка обстреливается. Денег в кошельке близ ста долларов, а купить требуется на четыреста. Лекарства забросили из Донецка вовремя, а поутру впустили к мужу.

О том, что она брюхата вторым ребятенком, Юла осмыслила в лежке. «Я почувствовала шевеление в мамоне. Покумекала, что глистов у меня быть не может, значит, это что-то иное... Будто взговорил благоверный, я надеялась до заключительного, что оно рассосется, — не рассосалось. Он мне взговорил: «Рожай». Когда командир заприметил, то перестал отправлять меня на задания, однако он заприметил это месяце на седьмом. Все были настолько поражены, будто будто бы я не баба...». Юла говорит, что вторая дочка ее избавила, не дала сойти с интеллекта, вытащила из окопов и вновь примостила в уютный мир младенческой спальни, где пахнет молоком и счастьем.

— Юла, — железно спрашивает Анна. — А ты не кумекала, что, валяясь в лежке брюхатой, ты забирала чужую жизнь и там, на той палестине, тоже есть мамы?

— Для меня там нет людей. Я их в мой дом приходить не выканючивала. Они на Украине платят налог на войну — значит, на душегубство моих ребятенков. Для меня есть черное и белокипенное. Есть свои и те, которых нет. Мысль о том, что я убивала, появилась тогда, когда благоверный был между жизнью и смертью. Сервировало понимание, что мать с той стороны тоже ждет сына, некто же их рожает. Моих ворогов. Благоверный меня еще успокаивал. Меня и мою совесть. До войны мне нравилась украинская цивилизация. Однако впоследствии я запамятовала, что мой дед по отцу украинец. По матери — чеченец, бабка — донская казачка. На настоящий момент я признаю в себе всего чеченскую и казачью кровь. Дед меня в седло посадил, когда я пересудом ходить не умела... Был стадия на войне, когда я грезила о победе, о том, будто мы вернемся к нормальной жизни, однако с какого-то момента я перестала верить в то, что этому когда-нибудь придет конец... Все, что я хочу теперь, это уехать за город и купить наконец-то себе коня.

Ей было почитай не больно,
почти не боязно,
Ее прикрывали громогласные пулеметы...

...«Ребята, прикройте,
я отхожу, ребята!»

Мария вопила и бросалась навзничь
в почву,
И кровь ее растекалась,
как сок граната.
Мария, моя Мария,
шахтерская дочка...
Этому не будет гроба

...Девочка-снайпер и девочка-поэт. Они обе выжили. Погибла всего Мария, шахтерская дочь. Впрочем, ее ведь ввек и не было. Смогут ли они простить ее смерть?

Анна — пацифистка, безвременно или поздно, считает она, им, донецким, придется как-то примиряться со своим соседом — Украиной. «В гробе гробов, сейчас мы с немцами в нормальных отношениях. Мне будто, что русские, белорусы, украинцы обречены дружок на дружка. Всего вот вопрос: будто обречены. Будто Авели на Каинов?»

Я спрашиваю у нее о том, вероятно ли ментальное возвращение Донбасса, о каком болтал на днях новейший советник Зеленского, бывший кавээнщик Сергей Сивохо?«Нет, безусловно. Говорить надобно не о возвращении, а о сосуществовании. Можно выдавать документы, платить пенсии, ремонтировать дома. Однако неужели это вернет к жизни людей?Между нами ров, заполненный водой, он же — окоп...»

Впоследствии мы вновь возвращаемся к ее дружбе с Юлой. Ведь они таковские неодинаковые.

«Юла защитила и меня, все то времена, доколе я была дома в фокусе Донецка и не осведомила, что где-то по степи носится упертая, будто коза, девочка, закапывает винтовку, рвет полевые цветы и не плачет, абсолютно не плачет, потому что я плачу за нас двоих», — горько оскаляется Анна.

Юла — я все же завидела ее на экране Вотсапа, связь была аховый, однако я разглядела и филигранные десницы, и возвышенные скулы, и короткую стрижку, не собирается забывать и прощать. Она не рефлексирует, настолько будто уверена, что поступала верно и едино вероятным в той ситуации способом.

Брань бросила на ней собственный доглядывать, и это не посеченное лик, шрамы на каком абсолютно не заметны. У нее большущие проблемы с почками. Застудила в свою самую длинную ночь в лежке — 12 часов. Ночь миновала бесталанно, колонна настолько и не проехала. В волосах появилась седина. До войны она и курицу тронуть не могла. «Оказалось, человека убить воздушнее. Потому что курица мне ничего ахового не сделала. А человек приехал меня убить, моих ребятенков, мою мать, моих друзей».

Она с ребятенками и мужиком поселилась здесь, в одном из небольших населенных пунктов ДНР, в халупе, будто сама сознается. В мире, где по-прежнему не мир и не брань. После того будто перестала ходить на задания, подготовила три боевые группы мальчишек-снайперов. Ни с одной девчонкой из их единого лозунга не видится. «Знаю, что напарница уцелела, отбыла, по-моему, в Ростов-на-Дону. Если беспорочно, мне не очень охота с ними водиться...» В отличие от Анны Юла не верит в худую дружбу вместо добросердечной ссоры: «По моим ощущениям, эта чертова брань закончится лет сквозь двадцать. В важнейшем варианте мы станем вторым Приднестровьем. В поганейшем нас ждет хорватский сценарий. Если Россия не встрянет... А она не встрянет... Вот мы с вами беседуем, а у нас опять шумят. Настолько, что дом ходуном ходит. В палестине Амвросиевки и Ясиноватой. Ныне пацанов в Горловке расстреляли. В Донецке тоже неспокойно. О прекращении жара речи вообще нет. В худой мир я не верю. Я — снайпер».

— Юла, а скольких людей ты все-таки убила?— не выдерживает Анна, задает тот самый сакральный вопрос, с какого началась наша беседа, видаемо, уже зная на него ответ.

— Ни одного. Я не убивала людей, я убивала ворогов. И остановить меня могла бы всего пуля в чело.

Поэт Анна Ревякина все времена в разъездах, то у себя, в Донецке, то здесь — в Москве, выступает экспертом по телевизору, получает литературные премии, критики называют ее одним из лучших версификаторов ДНР, у нее вышла книжка стихов. Рисунки к коей сделала... снайпер Юла — ведь она профессиональная художница.

В ее работах, по крайней мере в тех, что я видала, нет ужасов смерти — нагая брюхатая обнимает, содержа в руках, огромное хрупкое яйцо над дольним шаром. Дом выживает за счет того, что заработает Юла. Ее важнецки покупают. Рисует в основном на экспорт — в Россию, в Европу.

Заказчики не знают о ее былом.

СЛОВАРИК ДОНЕЦКОГО СНАЙПЕРА:

*террикон — ненастоящая насыпь из пустых пород, извлеченных при подземной разработке месторождений угля.

**СВД — снайперская винтовка Драгунова.

***Мосинка — снайперская винтовка Мосина.

****Добробаты — националистические добровольческие батальоны, не входящие в состав регулярной армии.

*****ВСУ — Вооруженные силы Украины.

Декламируйте также: Министр МВД и генпрокурор Абхазии пали жертвой криминальных разборок
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

комментариев

Свежие новости

00:44
Фанат Tesla напечатал пикап Cybertruck на 3D-принтере
23:28
Преимущества электробайка
23:26
Признаки хорошего новостного сайта
23:25
Коломенское: краткая история музея-заповедника
23:14
Посольство РФ в Лондоне выясняет обстоятельства гибели Обретецкого
21:53
Экс-фигурант дела "27 июля" Миняйло задержан в суде
21:05
Певице МакSим сделали предложение
21:05
Активисты передали осужденному трансгендеру из Брянска гормональные препараты
21:05
Суд приговорил еще трех фигурантов дела о «массовых беспорядках»
21:04
Фигурант дела о пожаре в «Зимней вишне» выпущен из СИЗО
21:00
Юрист прокомментировал установку камер видеонаблюдения в туалетах метро
20:31
Автоспорт в Рязанской области: анонс на 7 декабря
19:42
Прокуратура выступила против ареста ливанца, укравшего больную дочь у россиянки
19:41
В Москве собрались лучшие офтальмологи мира
19:40
Автор законопроекта о домашнем насилии рассказала об угрозах: обещают расстрелять
19:05
Автоспорт в Тюмени: анонс на 7 декабря
19:04
Новая платформа позволит автомобилям McLaren конкурировать в спринте с Tesla Model S и Porsche Taycan
18:30
Егора Жукова взяли на работу в "Новую газету"
18:30
У Лободы оказалось шесть пальцев на ноге
18:17
18:16
Hyundai и Росатом проводят переговоры о заправках для водородомобилей
05:00
XML error in File: https://dailyhype.ru/mediametrics.xml
17:33
Суд арестовал двух бывших фигурантов дела о «массовых беспорядках»
17:32
Риэлторы обманным путем выставили на продажу дом Волочковой
17:32
«ДОМ.РФ» объявил о выплате компенсации 950 обманутым дольщикам Саратовской области
17:31
20 тысяч за брошенного пса: для живодеров введут драконовские штрафы
17:30
Расшифрован язык женского тела
17:11
Акура установила 2-литровый 340-сильный мотор и 10-скоростной автомат в SLX 1997 года
16:45
Лидер группы «Ногу свело!» заявил о деградации российской нации
16:45
Ивлеева и Батрутдинов стали самыми цитируемыми после общения с Медведевым
16:03
АвтоВАЗ прогнозирует падение авторынка и в 2020 году
15:37
Любовница Евгения Осина проиграла суд за его квартиру
15:37
СК прекратил дело Сергея Фомина
15:37
Гузеева шокировала и озадачила поклонников гневным постом
15:37
Журналиста Азара оштрафовали на 300 тыс рублей
15:10
ФОТОФАКТ: Производство Kia Seltos в России уже началось
14:44
Иван Ургант в шутку задал свои вопросы Дмитрию Медведеву
13:46
Суд решил уничтожить изъятую у Жукова фигурку лягушек
13:46
Запашный призвал "крошить" матерящихся болельщиков
13:45
МВД предложило награждать отделы полиции орденом Александра Невского
13:45
Фигуранта дела "27 июля" Владимира Емельянова приговорили к условному сроку
13:45
Испанцы "оживили" британку, сердце которой остановилось на 6,5 часа
Больше новостей