Страсть и смерть Святослава Фёдорова: раскрыта роковая тайна знаменитого офтальмолога

Страсть и смерть Святослава Фёдорова: раскрыта роковая тайна знаменитого офтальмолога
Святослав Федоров — знаменитый офтальмолог и глазной микрохирург — отметил бы 8 августа 95-летие. Если бы дожил…. Однако Господь велел иначе. Алкая ретировался знаменитый врач, бизнесмен и политик настолько же, будто и жительствовал — мощно. При крушении вертолета над московским районом Братцево. Настолько, будто он, уходят из жизни те, кто по определению не может умереть в своей постели. Не их масштаб.

Святослав Николаевич был во всех отношениях выглядывающей личностью, связывающей в себе гений эскулапа и предпринимателя. А еще он был нескончаемо влюбленным. В свое девало, в небосвод и… в собственную жену. Ирэн Федорова отметила бы в этом году 80-летие. Загнулась она почитай в день рождения благоверного — 5 августа 2020 года — и возлегла в землю возле с ним навек 8 августа. В день его рождения…

Ныне об этой изумительной чете и их взаимоотношениях рассказывает Кира Александровна Прошутинская. Длинные годы они были дружны фамилиями, и все это времена Кира Александровна скрупулезно вела дневник, до мельчайших деталей внося происходящее в ее жизни. Про Ирэн рукописные тетради сохранили неодинаковое. Была она в чем-то бабой неоднозначной, необычно сложно, будто свидетельствуют записи Киры Прошутинской, с ней стало после гибели благоверного.

Однако ныне, в юбилей Федорова, Кира Александровна разрешила опубликовать всего те фрагменты, какие рассказывают о его необычайной любви к бабе. И еще о войне Федорова за собственный же собственный институт. И те строчки, какие наиболее полно раскрывают его личность.

Начальный фрагмент из мемуаров, какие Кира Прошутинская хранит для себя и для часа Х, какой, верно, когда-нибудь все-таки настанет(однако ныне она дает прочитать свои записки всего самым домашним людам), рассказывает о знакомстве Федорова с бабой, какая стала для него роковой. В важнецком резоне этого слова.

«Ирэн похудела на 25 кг, у нее началась хроническая бессонница, и ее врачевали электросном. Она почитай сходила с ума».

27 мая 1995 года

…Святослава Николаевича уже третий один кликали на операцию. Он восстал: «Всего там я себя людом чувствую. У нас все настолько важнецки обделано, прекрасно. После операции мы обедаем все вкупе. Нам сосиски дают. Бесплатно».

Он ретировался. А мы вновь перебежали в гостевую, и, не знаю почему, Ирэн азбука рассказывать историю их любви.

…У Ирэн была ветхая тетя Вера, врач, какая азбука слепнуть. Она позвонила Ирэн и попросила найти какого-то доктора Федорова, какой лечит бельма. О нем что-то слышала, однако не осведомила, где он работает. И вот сквозь подругу невзначай выяснила, в какой больнице Федоров заведует отделением. Однако будто к нему попасть?

И вот, будучи по натуре авантюрным людом, она набрала номер его отделения и попросила Федорова. На вопрос секретаря, кто она, откликнулась, что аспирантка Святослава Николаевича и должна показать ему свою работу.

Будто ни диковинно, Ф. назначил ей встречу. Впоследствии выяснилось, что у него не было в то времена никаких аспирантов, и ему стало занимательно посмотреть на какую-то авантюристку.

«Авантюристка» опамятовалась в назначенный час, засела в приемной и осмыслила, что в западне. Вдруг она вспомянула фамилию профессора, с каким он мог бы работать во Втором меде, и взговорила секретарше, что она от профессора N.

Федоров пригласил ее в кабинет, она ввалилась и остолбенела: перед ней стоял мужественный красавец, дядька ее мечты, изумительно вылитый на Марлона Брандо, какого она обожала.

У нее подкосились ноги, она что-то мямлила, впоследствии слегка опамятовалась в себя и вбила все про тетю Веру. Он согласился помочь. И дал ей собственный прямодушный телефон. Она позвонила в Ташкент тете Вере, рассказала ситуацию.

— Он в тебя влопался!— вопила тетя Вера, выведав о том, что Ф. дал Ирэн собственный телефон.

— Что ты, тетя Вера, это я в него влюбилась, — минорно констатировала И.

Она жительствовала одна, с двумя девочками-близняшками, в скудости, гоняясь с одной работы на другую, настолько будто гинеколог добывал тогда мизер.

Была у нее длинная безмятежная бабская жизнь, без ощущений, без предбудущего с влюбленным в нее коллегой и патроном, какой изредка посещал Ирэн в красногорской коммуналке, где она жительствовала вкупе с дочками и двумя соседями-алкашами.

Она осведомила(ага и все болтали), что замуж с двумя ребятенками не выйти. Ей было 32 года и хотелось попросту любви. Она находила, что такую теперешнюю судьбу выслужила, потому что сама отказалась от своей первой любви, коей стал ее начальный благоверный. Он был ветше Ирэн лет на шесть. Кликали его… Зорий Балаян. Они учились в Ташкентском меде. И он боготворил ее настолько, будто никто и ввек ее вяще не боготворил.

Однако Ирэн с ним развелась... Вышла замуж за иного и отбыла.

И вот теперь эта встреча с Федоровым. Тетя Вера приехала в Москву. Ира повела ее на оформление. Вдруг она завидела полы веющего белокипенного халата доктора Федорова, бегущего в окружении других докторов.

Ирэн уже собиралась оставить тетку и бежать на свою вторую, халтурную работу. Однако Федоров завидел ее, выведал и взговорил помощникам, чтобы они поборзее оформили тетю Веру.

Ввечеру экзальтированная тетка взговорила: «Я же болтала тебе, Ирочка, что он влюблен: он осведомился меня, где ты. И это неприкрытое доказательство».

До операции и после нее Ирэн всякий день ходила туда. Ф. стал брать ее с собой на осмотры, операции. Сквозь какое-то времена она стала там почитай своей.

Ира не осведомила о нем ничего. И самого основного — женат ли он.

Настал день выписки, они сидели ввечеру с теткой, и Ирэн разумела, что все довершено, вяще предлога для встреч не будет.

— Ирочка, а помнишь, будто «В цветах запоздалых» у Чехова?Героиня приходит к любимому и говорит: «Доктор, я люблю вас», — вспомянула с мелодраматическим намеком тетка.

— Тетя Вера, вы забываете, что сейчас иное времена, — взговорила Ирэн.

— А ты придумай что-нибудь подобное, однако в духе времени, — настаивала тетя Вера.

Ира взяла коньяк и цветы и опамятовалась к Св. Ник. Она ввалилась к нему в кабинет и простерла гостинцы. Он поморщился и взговорил, что делать этого не надобно было. Впоследствии — без всякого перехода: «Где я могу вас увидеть?»

Какое это было счастье и облегчение для Ирэн!

Она записала все свои телефоны. И стала ждать. Два месяца она сидела у телефонных аппаратов, надеясь, что он позвонит. Однако звонков не было.

В день ее рождения, 22 мая, приехала мама из Ташкента и сразу азбука готовить выходной стол. Ввечеру они дожидались гостей.

— Мама, а если я сделаю себе гостинец и позвоню ему ныне?— осведомилась Ира.

В доме все осведомили о ее безнадежной любви.

Мама, разумея именинницу, одобрила идею.

Ирэн набрала номер телефона, представилась. Федоров безмятежно взговорил: «А, помню такую».

— Кличь его, кличь!— шептала мама.

И. взговорила: «У меня ныне день рождения. И я постановила сделать себе гостинец — услышать ваш голос. Заезжайте!»

Он галантно отказался, поздравил ее и взговорил, что позвонит.

Миновало еще два месяца.

Было лето, девочки были на каникулах. То знаменательное воскресенье, теплое и чудное, она проложила на даче у своих знакомых.

Ввечеру Ира возвращалась домой, ввалилась в квартиру и вдруг услышала, будто в ее горнице звонит телефон. От беспокойства она не могла найти ключ, поэтому взломала свою дверь и подлетела к телефону. Недовольный и взыскательный голос Ф. выговаривал ей: «Где вы ходите?Я вам звоню весь день». И предложил ей повстречаться. Она согласилась и малодушно предложила завтрашний день, однако он вновь был занят и вновь пообещал звонить.

У нее упало сердце.

Однако сквозь какое-то времена он вновь позвонил. Назначил встречу. Однако куда выступать?И тут неизменная подруга и ее муж-метрдотель подмосковного ресторана в Ильинском предложили поехать к нему.

Ирэн в тот день надела прекрасное платье и на троллейбусе подъехала к месту их встречи.

Спустилась с подножки и завидела его возле роскошной «Волги» 5758 МКФ(Московская клиника Федорова).

Они поехали в ресторан. Их встретился друг-метрдотель, коротал в отдельный банкетный зал.
Страсть и смерть Святослава Фёдорова: раскрыта роковая тайна знаменитого офтальмолога
Фото: Из индивидуального архива
Был вечер, когда еще не забежало солнце, и окна были открыты, и занавески на них негромко колыхались, и на улице заливались птицы. Они о чем-то болтали. Важнее, болтала она, а он почитай все времена немотствовал. Впоследствии, уже в гробе повечера, вдруг проложил десницей по ее щеке: «Какая у вас кожа!Однако у меня же нет времени ухаживать за вами».

Она(бойко, по-смешному, порывисто и пафосно — это со слов Ирэн)взговорила: «За мной не надобно ухаживать. Клянусь, я не доставлю вам хлопот!»

Они восстали, командируй к машине, доехали до кратчайшего леса и целовались там настолько, будто ни до, ни после этого дня она в жизни своей не целовалась.

Он отвез Ирэн домой, а на вытекающий вечер приехал в ее коммуналку. Там и миновали их достопримечательные первые ночи.

Впоследствии было всяко: приходил-уходил, звонил-бросал.

Он тогда развелся со другой бабой, которую, по словам И., обожал, однако та его не боготворила.

В всеобщем, начальный союз со своей однокурсницей был злополучным. И другой союз — тоже. Остались две раздолбанные семьи и две дочки.

Святослав Николаевич изводил Ирэн длительно. Содействовала этому и его мама, какая владела огромное воздействие на сына. Они жительствовали с ним сам-друг, и мать убеждала Ф., что И. с двумя ребятенками, безусловно же, выгодно, чтобы он, профессор, женился на ней.

Его приходы-уходы были все более дробными и все менее продолжительными. Федоров век нравился бабам, и женщины век нравились ему…

Ирэн почитай сходила с интеллекта. Она похудела на 25 кг, у нее началась хроническая бессонница, и ее врачевали электросном.

И вот каким-то летом она отбыла вкупе с мамой на море.

Вздохнула, опамятовалась в себя и постановила с Ф. проститься.

Ира вернулась — и он ей сразу позвонил. Опять она сразу согласилась с ним повстречаться.

И все продолжилось по-старому.

На вытекающие майские праздники ей вдруг отчего-то боязно захотелось поехать домой в Ташкент. И она отбыла.

Мама отворила дверь. Ира осмыслила — скоро ее не будет: у мамы был рак.

Ирэн вернулась в Москву, встретилась с Ф. и попросила его помочь устроить маму. Он поддержал.

Она азбука готовиться к уходу мамы. И вдруг осмыслила, будто неважно по сравнению с предбудущей утратой матери ее беспрерывные страдания, связанные с Ф. И постановила, что болезнь мамы и роман с Ф. ей вдруг не осилить.

Она написала ему послание. В нем болтала, что по-прежнему любит его, однако у нее нет сил на двоих. «Оставь меня, пожалей, хоть на времена ретируйся из моей жизни», — катала она.

Она сама завезла ему это послание днем, когда в его квартире никого не было. Взяла свои вещи(халат и зубную щетку)и ретировалась.

Ввечеру позвонил Федоров и взговорил, чтобы она безотлагательно к нему приехала. Она азбука отнекиваться, однако он — приказывал. А она была с ним безотносительно безвольна.

Ира приехала. Он валялся на диване. Взговорил: «Сядь!» Она засела. Он взял ее за руку: «Сейчас я скажу тебе то, что вяще ввек не повторю: ты надобна мне, я обещаю, что с этого дня все будет по-другому».

Чтобы он произнес эти слова, она дожидалась 5 лет.

С того дня они вкупе 21 год.

«Если дал мне Господь талант, то это всего любить Славу. Я — безмятежная мать, баба, у меня нет близких дружков. В моей жизни есть всего он», — это Ирэн настолько взговорила мне.
Страсть и смерть Святослава Фёдорова: раскрыта роковая тайна знаменитого офтальмолога
Фото: Из индивидуального архива
***

Передача с Федоровым миновала 22 мая. Будто будто особенно в день рождения Ирэн.

Передача была достопримечательная. Ф. был внушительный, мудрый и не болтал о политике. Они позвонили сразу после завершения, благодарили, радовались, взговорили, что за все эти годы важнее передачи со Святославом Николаевичем не было.

Миновала неделя, И. вяще мне не названивала. Однако вот как-то поутру раздался зазвонист. Я покумекала, что это Ирэн. Взговорила: «Здорово Ирочка!» Однако это была Зоя Богуславская. Выведав, с кем я ее запутала, доверительно доложила: «Они — занятная чета, колоритная. Ирэн век дружит как-то с нагрузкой, с каким-то еще подтекстом. Она аккуратно знает, с кем надобно дружить».

Может быть, и настолько...

«»»

Однако дружество между Кирой Прошутинской и Ирэн Федоровой длилась долгие-долгие годы. И всего после смерти Святослава Николаевича стали все гуще возникать вначале шероховатости, какие впоследствии перебежали в сложности.

«Ирэн стала для него безотносительной необходимостью и с блаженством забаловала его»

18 апреля 2002 года

Вчера днем позвонила Ирэн и очень взыскательно взговорила: «Кирюш, «Книжка памяти» почитай готова, и ты единая, кто не написал. Ты напишешь к понедельнику?Это крайний срок».

Мы давненько болтали о том, что я напишу свои записки о Св. Ник., абсолютно индивидуальные. Ира обижалась, что я этого не делаю. Однако я отчего-то никак не могла начать их писать, потому что не могла найти ветхий дневник с первыми записями о Федоровых.

Итак, я сидела на диване после «указания» Ирэн написать. Впоследствии отчего-то взяла старую красную пластиковую папку с замочком. Пластик был ветхий, потрескавшийся и негнущийся. Внутри валялись ветхие телефонные книжки и какой-то небольшой блокнот…

Мистика!Это был тот пропавший дневник, какой я разыскивала столько времени!

…Ириша!Постараюсь ныне вспомнить то, что не было вовремя записано. Память — это страсть. И выбирает она всего то, что хочет. Помимо моей воли.

...Первая дата, связанная с вашей фамилией, — 27.04.94 г. Я впоследствии все это перепишу. А сейчас буду вспоминать из незаписанного в свое времена.

***

25-летие свадьбы Ирэн и Св. Ник. Ире сделали операцию. В остатнее времена из-за изуродованных перстов и косточек она вырвана была носить непомерно большую обувь. Ирэн аккуратно высчитала, сколько времени займет сложная операция и восстановление после нее. Это было надобно для того, чтобы не причинять мужу никаких неудобств, связанных с болезнью. Вообще, болеть Ирэн было невозможно. Настолько находила она сама. Не Федоров. Десятым чутьем она осведомила, что таковские масштабные мужики не умеют длительно жалеть болеющих, ноющих, требующих к себе внимания баб. Это была данность, какая не обсуждалась. И абсолютно нелицемерно ей не надобно было видеть Федорова, суматошащегося вкруг нее во времена немочи.

Она рассчитала: Слава уедет в командировку на 10 дней. К этому времени ее уже выпишут из больницы. И хоть в гипсе и на костылях, она будет дома и сможет за ним ухаживать. Федоров был столь неприспособлен к быту, что даже дверь в квартиру выказывала Ира — он не осведомил, какой ключ к ней подходит. Как-то, когда она откуда-то вернулась домой, завидела минорного благоверного, сидящего на ступеньках возле квартиры — он не смог свериться с открыванием двери.

Однажды он остался в Славине, а она поехала в Москву по делам. Настолько вот он позвонил ей, чтобы узнать, где лежит хлеб. Она взговорила. Он позвонил во другой один и осведомился, где взять нож, чтобы его порезать. Он не был оригиналом, каким обвыкли описывать ученых. Ему попросту было безотносительно наплевать на быт, какой мог отнять у него драгоценное времена для думания и делания, поэтому и здесь Ирэн стала для него безотносительной необходимостью. Она с блаженством забаловала его, алкая в двух предыдущих браках ему приходилось все делать самому. Даже обед готовить.

Я помню, будто в нашей с ним передаче «Дядька и Женщина» я осведомилась его: «С. Ник.!Вы знаете, какого цвета сейчас костюм на вас?» Он сконфузился, помолчал, впоследствии втихомолку посмотрел на собственный проток и нерешительно откликнулся: «По-моему, васильковый?»

И вот Ирэн азбука готовиться к их серебряной свадьбе. Она дала себе задание к этому дню восстановиться и надеть туфли. Постановила позвать всего друга-бизнесмена Марка Клабина с бабой Женей, дочерей своих Элину и Юлю и нас с Толей. Постановили праздновать в ресторане Дома литераторов.

В раздельном зале был накрыт роскошный стол. «Молодожены» сидели в фокусе. Будто век, в общих разговорах Федоров утилитарны не участвовал. Немотствовал. Временами внимал, гуще — кумекал о чем-то своем. Он век меня дивил тем, что безумно боготворил гостей, однако при этом утилитарны с ними не водился. И на «старой даче», где они век жительствовали летом, Ирэн беспременно на субботу и воскресенье кликала гостей: «Если никого не будет, он меня съест».
Страсть и смерть Святослава Фёдорова: раскрыта роковая тайна знаменитого офтальмолога
Фото: Из индивидуального архива
И в этот вечер он сидел негромкий, задумчивый, чуть оскалялся всем. Возле с ним стояла какая-то коробочка, которую он все времена теребил, пережидая наши тосты… Впоследствии восстал и взговорил образцово настолько: «В жизни я мог бы сделать бессчетно всякой дряни. И если я не скурвился, то всего благодаря Ирише. Она век меня удерживала от чего-то дурного. Истина, может, временами и зря».

Он замолк. Отворил коробочку. В ней(будто я осмыслила)валялась какая-то симпатичная зажигалка. Все ахнули, а я вслух галантно, однако не очень нелицемерно оценила гостинец: «Какая зажигалка прекрасная!» Все отчего-то засмеялись. Толя взговорил: «Моя баба — человек наивный. Она не знает, что это не зажигалка, а ключ от машины!» Я смутилась. Потому что, грешным делом, покумекала, что Св. Ник. на серебряную свадьбу мог бы подарить что-то более стоящее, чем зажигалка. Зато теперь знаю, будто выглядит ключ от важнецкой машины…

Марк предложил всем выйти на улицу. Было уже беспроглядно, однако все равновелико все завидели укрытую чехлом машину. Чуть отдаленнее стоял агатовый джип Клабина с несколькими охранниками. Марк скомандовал, чехол сдернули, и из новенькой машины взвились вверх десятки разноцветных воздушных шаров. И тут же небосвод вспыхнуло каскадом фейерверков. Краса была невообразимая. Роскошный спортивный «Мерседес» был привезен Марком. Он же был и режиссером-постановщиком этого действа. Клабин осведомил, что ввек бы Федоров не стал сам устраивать таковое шоу. Святослав Николаевич стоял возле с Ирэн, был доволен происходящим и… безмятежен. Не это было основным в его жизни.

Мы «обмыли» машину, посидели еще. Сделали на память несколько карточек, какие теперь лежат в нашем альбоме, и разъехались.

А Ирэн была в туфлях!Будто и обещалась на вытекающий день после операции…

«»»

Еще вспоминаю. У моей мамы есть подруга малолетства — медсестра тетя Тоня. Дружат они уже 75 лет. У милой, добросердечной, славной моей тети Потопай с рождения очень аховое зрение. А к 80 годам она почитай ослепла. Жительствовала одна, ввек ни на что не жаловалась. И в отличие от наших с Толей мам никаких претензий ни к жизни, ни к дочери не владела. Я как-то осведомилась Ирэн, можно ли ее показать Св. Ник. Его я век боялась о чем-то просить. Понимаю, что огромное численность добрых девал выступало сквозь Иришу и гуще собственно ее выканючивали о чем-то. Она из тех редких людей, которых нетрудно попросить помочь, потому что они умеют принять и выполнить просьбу настолько, что не чувствуешь неловкости и понимаешь, что помогающий тебе человек не ждет благодарности.

И вот я объявляю моей крохотной тете Тоне, какая всю жизнь отбарабанила медсестрой, что мы едем с ней к Федорову. Какое же это было для нее удар и испытание!Она поверить не могла, что ее примет сам Св. Ник.

Мы ввалились к нему в кабинет. Он поднялся навстречу. Посадил старушку возле своего фантастического стола, на каком стояло бездна приборов, какие поднимались откуда-то, вращались, куда-то исчезали, чтобы дать пункт другому прибору для вытекающего изыскания.
Страсть и смерть Святослава Фёдорова: раскрыта роковая тайна знаменитого офтальмолога
Фото: Из индивидуального архива
Федоров засел визави. Взялся работать. Будто же это было прекрасно!Я вдруг осмыслила, что всего здесь, на врачебном месте, сосредоточенный, изнеженный, внимательный к больному, он вдруг стал мне сквозь бессчетно лет знакомства задушевен!Политика, хозяйство огромного института, которому век не хватает денег, оборудования, нянечек, светские тусовки — все это было его и… не его жизнью. В тот день я, верно, впервинку завидела, каким должен быть взаправдашний врач. Он осмотрел мою потерявшую дар речи старушку, взял ее за десницы и взговорил: «100% зрения я вам не обещаю, однако то, что сквозь неделю вы будете читать без очков, гарантирую».

Тетя Тоня взирала на него будто на небожителя. По щекам у нее текли слезы и вздрагивали губы.

Федоров коротал нас. Сколько докторов взирали и врачевали ее всю жизнь!И кухарили к абсолютной слепоте… Сквозь два месяца моя тетя Тоня наново знакомилась с этим миром, восхищаясь разводом на старенькой чашке и расстраивалась, что, оказывается, очень велико постарели ее подруги.

«»»

«Мы, будто две школьницы, постановили сделать коррекцию зрения в один-одинехонек день»

Св. Ник. бессчетно один болтал мне: «Кируня, что ты носишь эти протезы?Вручай сделаем операцию!» Настолько он величал очки. Я неизменно отвечала: «Сразу после вас!»

И вот как-то ввечеру звонит мне Ирэн: «Ты представляешь, Слава приехал домой с завязанным буркалом. Я испугалась, кумекала, что-то случилось, а он, оказывается, сделал лазерную коррекцию!» «И будто он себя чувствует?» — испуганно осведомилась я. «Читает газету!» — откликнулась Ириша. И намекнула, что теперь и мне пора.

Что оставалось мне делать после этого?Всего выполнить свое обет!Ира не бросила меня и на этот один — мы, будто две школьницы, постановили сделать коррекцию зрения в один-одинехонек день.

Приехали мы с ней с утра к Св. Ник., и он повел нас в операционную. Не помню, о чем болтали по стезе, однако одна деталь отчего-то осталась в памяти: он по-хозяйски, деловито выступал по коридору. Вдруг встал, отчего-то нагнулся, и я завидела, что он поднял с пустотела крохотный обрывок бумаги и впихнул его себе в карман. В своем индивидуальном доме он не обращал внимания ни на что…

Чтобы закончить с историей, в коей мы с Ирэн в одночасье вновь могли читать без очков, — зрение нам тогда скорректировали лазером, верно, первого поколения. Поэтому уже к вечеру глаз стал ныть, болеть, и мы с Ирой перезванивались, делясь ощущениями. Я: «Однако ты же взговорила, что он в тот же вечер декламировал газету!» «Ага, однако у него очень возвышенный болевой порог. Он жидко ощущает боль», — откликнулась она.

На память о дне операции у нас дома висит карточка: мы с Ирэн с одинакими повязками на левых глазах по концам, а посередине, обнимая нас, оскаляющийся Федоров.

«»»

Это всего будто, что быть бабой знаменитого человека — жидкая везение. В реальности за этой фортуной зачастую исчезает нескончаемая тяжелейшая труд. По воспоминаниям Киры Прошутинской, Ирэн Федорова была железной леди, и благоверный не всего ее обожал, однако и велико бедовал в поддержке.

«После очередной унизительной проверки Федоров взговорил: «Если они захотят меня посадить, я застрелюсь»

Безусловно же, в основном мы дружили с Ирэн, а общались — фамилиями. По-моему, Федорову всего с Ирэн было важнецки по-настоящему, а без нее он век выглядел нудящимся и сиротливым. Однако по-настоящему мы сблизились и осмыслили Федорова, пожалуй, всего в завершающий его год. Год, когда началась гон Св. Ник. Фактически это был заговор кратчайшего окружения в институте против него, в каком деятельное участие принимало и Министерство здравоохранения. Однако об этом чуть запоздалее.

В заключительные месяцы Федоров уже не болтал о политике. Если быть беспорочной, я уставала, когда он начинал рассказывать о «рабах», о «проститутках», о «стаде баранов». Временами Ирэн останавливала его: «Слава, хватит!Все хотят попросту поговорить!» Он смущался и замолкал. Ему казалось, что он может что-то изменить в ментальности наших людей. Это было идеей утопической в масштабе страны. А вот то, что ему удалось сделать в клинике, поражало. Там он сумел реализовать свою идею.

Зачем он пошел в политику, какая отнимала у него силы, институт, а эффективность от его работы в Госдуме была утилитарны нулевой?Будто один в это времена, когда он фактически отсутствовал, и создалась ситуация, которую он себе даже представить не мог: его кратчайшее окружение — заместители и кое-какие ученики — постановили, что настало времена, когда можно приватизировать институт, прибрав Федорова.

Бесчисленные проверки, публикации, послания — все это было в заключительные месяцы его жизни. Я сидела дома со сломанной ногой и 5–6 один в день беседовала с Ирэн. Она была в отчаянии, потому что не могла себе представить, что со Св. Ник. можно настолько поступить. Временами ввечеру они ездили к нам на Сретенку, и мы вкупе обсуждали ситуацию. В какой-то момент этих встреч я завидела: он не может вяще биться. Федоров настолько выдохся за эту жизнь, что в одночасье постановил: хватит, нет сил и резона отдаленнее отстаивать свое девало. Я вдруг завидела, будто кольнем и горд Святослав Николаевич. Ирэн взговорила, что после очередной унизительной проверки Федоров взговорил: «Если они захотят меня посадить, я застрелюсь. Я не буду повторять жизнь отца». Она осведомила, что это не эмоции, не минутное надвигаться, а его решение.
Страсть и смерть Святослава Фёдорова: раскрыта роковая тайна знаменитого офтальмолога
Фото: Из индивидуального архива
Будто больно и унизительно было ощущать, что его выталкивают из жизни, которую он строил для этих людей. Я осмыслила, что не будет он просить защиты у сильных мира сего. Что не умеет интриговать и быть стратегом в войне. Век, будто медведь, он выступал напролом: «Вижу цель — не вижу препятствий». Федорову казалось, что он защищен своим делом, поэтому все обязаны ему помогать. И правило «трех гвоздей», которому он научил нас с Толей, как-то орудовало в нашей стороне. Суть правила проста: если тебе что-то надобно, позвони начальству. С первого раза оно не отзовется. Тогда названивай во другой один. Начальство поймет, что это для тебя величаво. Ну, а в третий один он отреагирует, потому что поймет: вы от него не отвяжетесь. Настолько было когда-то… Это оставалось и нашей с Толей иллюзией и непониманием реалий теперешней жизни…

В тех наших разговорах он вяще немотствовал или отвечал на вопросы благоверного. И всего измученная, однако большая Ирэн заставляла его что-то предпринимать, чтобы избавить благоверного и институт.

Не настолько бессчетно дружков оказалось у этой семьи. Однако они были: Евгений Максимович Примаков — один-одинехонек из них. Он рассказал президенту ситуацию. И тот вступился за великого офтальмолога. Вначале позвонила Матвиенко, впоследствии министр здравоохранения Шевченко. Федоров воспрял. И когда был подписан распоряжение о направлении Федорова директором его института(!), был безоблачен будто детище.

Он позвонил мне в день выхода приказа министра о своем направлении: «Кируня!Мы их(нецензурно)!!»

И засмеялся стесненно — он жидко при нас использовал ненормативную лексику…

«»»

Кира Прошутинская дробно обижалась на подругу за ее эгоистичный нрав. «Мне и жаль ее, и злюсь — после гибели Святослава Николаевича для Ирэн существует всего ее проблема, всего ее боль». Однако в тяжелую минуту она век была возле.

«Понимаю, что она больна, однако не могу я привыкнуть к ее авторитарному стилю общения и поэтому раздражаюсь»

23 декабря 2003 года

Вчера вернулась с Ирэн из Берна. Ей сделали операцию там — ненастоящий тазобедренный сустав. Дочь Юля, какая должна была с ней ехать, взговорила, что будет в это времена в Париже, однако может по стезе оттуда заехать, забрать чемодан Ирэн и довезти ее до аэропорта.

Об этом Ирэн рассказала, когда мы с ее однофамилицей Инной Федоровой сидели в ресторане. «Ты большая, ты сверишься!» — болтала она Ирэн изнеженным и милым голосом. А я понимаю, что в посторонний стороне обезноженному человеку необычно нелегко. И морально, и плотски.

Я постановила поехать за ней в Берн после операции, однако доколе не болтала ей об этом — постановила вначале посоветоваться с мужиком. Толя сразу взговорил: «Безусловно, поезжай!» Я позвонила Ирэн, она изумилась, обрадовалась и насторожилась(видаемо, покумекав, что я за это что-то попрошу), однако сразу азбука действовать, поэтому мне очень бойко оформили все документы.

Впоследствии Инна Федорова с пафосом взговорила мне: «То, что ты делаешь, — поступок!Я к этому не готова. Я могу организовать все, денег дать, однако сделать реальное девало сама не могу. Ты меня удивила».

Почему я это делаю?Объяснить до гроба не могу. Во-первых, при всех сложностях наших взаимоотношений Ирэн мне ближний человек, какой бессчетно помогал в жизни. Во-вторых, помню себя со сломанной ногой, непомерно в то времена обидчивой, сиротливой. Собственно в подобный момент вдруг с грустью осмыслила, что, оказывается, никому необычно не надобна — ни сыну, ни мужу, ни невестке, ни сотрудникам. Тогда со мной что-то случилось, и я стала по-особому глядеть к тем, в ком не ошиблась. Таких людей было абсолютно капельку.

В всеобщем, я постановила — и поехала.

7 февраля 2004 года

Вот уже два месяца миновало с тех пор, будто Ирэн сделали операцию, а я тогда настолько и не дописала. Теперь детали подзабылись, однако что-то помню.

Я приехала в клинику в Берне. Отворила дверь в палату. Завидела Ирэн, о чем-то бойко разговаривающую с нашим посольским доктором. Был он алый, характерно опухший, с помятым мурлом и стеснительный. Ирэн мне в меру обрадовалась, будто если бы я попросту приехала ее навестить в Москве. Она уже сидела в покойном маневренном кресле, развеселая, энергичная.

Я осталась с ней в палате. Там было две кровати, а посередине занавеска, какая на ночь зашторивалась, и получалось две комнаты. Основное ощущение от клиники — не грусть, не обреченка казенная, будто у нас: здесь бессчетно света, в коридоре столики с термосами с горячей водой, милыми фарфоровыми чашками с блюдцами, кофе, чай.

Ирэн сразу азбука привычно командовать — «пойди туда», «принеси это», «убери чашку». Зазорно!Понимаю, что она больна, однако не могу я привыкнуть к ее авторитарному стилю общения и поэтому раздражаюсь. Ну, охота мне, чтобы «пожалуйста», «спасибо» и пр. отвечающие обстоятельствам слова вежливости. Однако не грешна, она таковая, воспитывать ее — себе дороже. И впоследствии — она же меня ни о чем не выканючивала, это я постановила помочь.

После принятия решения быть бесконфликтной жить мы взялись недурно. Она — человек безмерно большой. А жизнь после операции два месяца была нелегкой — даже лечь, обернуться, сходить в туалет без посторонней помощи Ира не могла. Я и медсестра бережливо взимали ее и бережливо, будто хрупкую драгоценность, клали как-то абсолютно врозь. В клинике было бессчетно итого занимательного, чего мы до этого ввек не видали: забавные ночные рубахи, какие назади не зашиты, штанишки, уложенные штабелями в шкафу, крохотные крохотные белокипенные полотенчики тоже в шкафу уложенные.

А вот сестру временами дозваться или найти было сложно. Как-то ввечеру повезла я Ирэн курить в специальную комнату. А там сидят 5 сестричек, курят, пьют кофе, болтают. То и девало раздаются зазвонисты — они транслируются сюда из всякой палаты. Девчонки болтают, хихикают, однако расходиться не желают. Настолько продолжалось минут 20. Впоследствии некто из них обреченно вздохнул и с ипохондрией пошел к нетерпеливым, капризным больным. Временами мне докучало ждать санитарку, какая должна мыть туалет, и я ладила это сама.

Беспорочно болтая, в больнице я не необычно была надобна, а вот отдаленнее не знаю, будто бы Ирэн справилась…

Поутру, в день отлета, я одела ее. Это было сложно. Она сидела в своем инвалидном кресле в шубе, большущем меховом взимаете. Лик ее, будто век, в питательном креме, какой она накладывала от дави и торовато. Опамятовался посольский доктор, после выходных абсолютно лиловый, взялся за «руль» кресла. Ирэн с костылями, с вытянутой ногой, поставленной на ступеньку, выглядела странновато и вдруг неожиданно азбука посылать всем воздушные поцелуи: «Гуд бай, май диа!Гуд бай!» Здешний народ к подобный экстравагантности не обвык и был слегка сконфужен.

Мы ехали из Берна в Цюрих. Там я нашла нашего представителя. Ирэн сидела в машине с водителем-поляком, а я оформляла документы, сдавала вещи. Впоследствии мы пересадили ее в здешнее инвалидное кресло и повезли. Кто не был в новоиспеченном цюрихском аэропорту, даже представить себе не может численность съездов, подъемов, переездов, переходов, подземных путей. Мы добирались до зала ожидания минут 30.

В этот момент Ирэн ощутила свою беспомощность, а я, наконец, — свою полезность.

В Москве был ужас!Кресло, какое привезли в салон аэроплана, было жуткое, мужик татарского облика, прикативший его, очутился таковским шустрым, что я с сумками за ним не поспевала. Впоследствии к нашему бегу присоединилась какая-то баба. В таковом темпе мы куда-то добежали. И тетка, с нами летевшая, глядя на меня безумными буркалами, взговорила: «Отдаленнее вы должны пойти вот этим путем, а вашу подругу мы повезем другой дорогой». Мы длительно препирались с ней. Впоследствии она шепотом взговорила: «Если я пущу вас в лифт, меня уволят. Вы не видите, в каком там все состоянии!»

Кратковременнее болтая, неодинаковыми путями мы с Ирэн добрались до настолько величаемого «vip-зала», какой по атмосфере и по рылам там присутствующих был похож на какую-то бандитскую стрелку.

Гриша Ройтберг прислал за Ирэн «скорую». Это Ирэн позвонила из Берна его бабе с мольбой об этом.

Машина опамятовалась, однако со диковинными носилками и с тетками, а не мужиками, каким было бы воздушно погрузить Ирэн. Кратковременнее болтая, кончилось тем, что ее грузили все: водитель Ирэн, мой водитель, шофер «скорой». Она валялась на этих носилках в шубе, взимаете, какой съехал с головы, и стесненно, испуганно выканючивала не уронить ее.

И было ее настолько жалостно!

«»»

Ныне, спустя времена, Кира Александровна сожалеет, что «все развеселое, воздушное, радостное, что случалось в эти годы общения с ними, написано проходно-отчетно. А вот события последних месяцев, когда началась чудовищная гон Федорова, когда мы виделись и беседовали почитай всякий день, утилитарны не описаны. Будто и та ночь, когда его не стало». Однако она помнит эти трагические дни настолько, будто будто это случилось вчера…

«Я опамятовалась к своей любви, которую встретилась здесь 28 лет назад, а теперь потеряла»

Ирэн позвонила мне 1 июня. 22 мая у нее день рождения, однако надвигаться Федорова еще было ужасным после длинной борьбы за институт, поэтому все передвинули на 2 июня. Был солнечный день. Я с загипсованной ногой сидела в гамаке. По поляне гонялись псины, и на душе было важнецки. «Кирюш, завтра встретимся!Ныне прилетает Славочка, вас с Толяшей дожидаемся завтра к обеду», — взговорила Ира. Я посмотрела на дорожку, идущую к нашему дому, и вспомянула, будто всерьез Федоров зимой пробовал понять, сумеет ли он сесть на нее, если прилетит в вытекающий один на вертолете.

Сквозь час приехал Толя. Я видала, будто диковинно он бел: «Всего что доложили, что разлетелся вертолет МНТК. Однако, может быть, там не было Св. Ник.?» — взговорил он, зная ответ.

Все. Сквозь час мы ехали к месту гибели Федорова по длинной-длинной, нескончаемой улице. Она называлась улица Свободы. И это было каким-то знаком — из жизни ретировался самый безвозбранный человек из всех, кого я осведомила.

Мы приехали на пункт падения вертолета. Я со сломанной ногой осталась в машине, а Толя пошел туда. Было бессчетно журналистов, камер. Сквозь какое-то времена завидела, будто Эдик Сагалаев и Малкин под десницы ведут оттуда Ирэн. Она не могла выступать, у нее подкашивались ноги, и она громогласно выла. Было боязно смотреть на нее. Операторы, будто хищники, завидев добычу, побежали запечатлеть это зрелище. Я рыдала, не могла контролировать себя и все времена вопила из окна машины: «Не снимайте, сволочи!» Сквозь какое-то времена приехал мой сын. Толя и Эдуард Михайлович ввергли Ирэн и посадили ее в нашу машину. Она вопила. Было отчего-то мерзло. Андрей сгонял домой и привез термос с горячим чаем. Она капельку дербалызнула. К машине пристал Шойгу и отозвал в сторону Сагалаева. Что-то ему рассказал. Я завидела, что Эдик в домашних тапочках — в этот день он был на даче, и когда услышал извещение о падении вертолета, сразу кинулся к Ире, не поспев переодеться.

…На похоронах Ирэн негромко сидела у захлопнутого гроба. Даже не нюнила. Уже впоследствии возник жуткий стресс, какой взялся разрушать ее здоровье.

19 июня 1995 года

***

Поутру позвонила Ирэн. Ныне 28 лет с того дня, будто она впервинку встретилась со Св. Ник. Она уже давненько постановила миновать тем же маршрутом. Ира взговорила: «Я засела на 101-й автобус, представляешь, маршрут не изменился!Доехала до 81-й больницы, пошла по холлу. Охранник закричал: «Барышня, вы куда?» Я взговорила: «Я опамятовалась к своей любви, которую встретилась здесь 28 лет назад, а теперь потеряла». Он посмотрел на меня будто на сумасшедшую. Лик у него было таковое простое, важнецкое!И я взговорила: «Я — вдова Святослава Николаевича Федорова. Он здесь как-то работал». Он вдруг кинулся ко мне: «Господи, он мою жену резал, он ее спас!» Представляешь, будто бывает!Впоследствии взяла цветы, опамятовалась домой и поставила их возле Славочкиной фотографии. А несколько дней назад вновь посмотрела твою программу «Дядька и Женщина». Какая передача!Какой там Слава!Подобный разинутый, подобный расслабленный!Он жидко случался таковским. И ты там абсолютно девочка».

«»»

Чтобы не заканчивать рассказ о легендарном докторе и люде на печальной ноте, охота ввергнуть еще несколько ярких фрагментов из дневников Киры Прошутинской.

Прошутинская и Федоровы дружили фамилиями, и Кира Александровна поведала «две забавные и очень характерные истории из наших семейных походов на развитые мероприятия».

— Вчетвером мы внимали музыку в каком-то роскошном зале. Сидим настолько: Федоров, Ирэн, я, Малкин. Почитай вдруг мужчины просят у нас программки концерта. Мы с ней переглядываемся и отзываемся их, еще не разумея, зачем они понадобились. Проходит один-одинехонек номер, другой. И тут мы замечаем, будто наши благоверные скрупулезно отмечают перстами уже исполненное!Маломочные, они, оказывается, настолько дожидались завершения концерта, периодически сверяя свои программки!Когда завидели наши негодующие рыла, переглянулись и беззвучно расхохотались. Однако вообще-то мне показалось, что им было неловко. А может, показалось…

— Еще один-одинехонек концерт. Моему мужу удалось увильнуть, и мы были втроем. В какой-то момент я повернулась и завидела достопримечательный одухотворенный профиль Св. Ник., увенчанный роскошной серебряной шевелюрой, над коей всю жизнь трудилась парикмахер Картошкина. Он взирал куда-то вверх, чуть оскалялся, впоследствии вдруг что-то вносил на оборотной палестине программки. Было ощущение, что он пишет стихи. Этот акт его творчества продолжался на протяжении итого концерта. Когда он закончился, я осведомилась Федорова, что родилось у него под впечатлением классики. Он воскрес и с пристрастием взялся рассказывать о том, что высчитал, сколько дополнительных операций можно будет сделать и сколько на этом заработать, если работать без выходных: «Кто взговорил, что в субботу и в воскресенье надобно отдыхать?Может, это самые работники дни будут!Вот я и находил прибыль. Не зря времена провел». В всеобщем, концерт для Федорова удался!

«»»

А вот очень величавое воспоминание об Ирэн Федоровой, с коей Кира Александровна оказалась вкупе в Париже сквозь год после смерти Святослава Николаевича.

21 августа 2001 года

…Скорбные складки от носа к губам стали чуть крохотнее, однако все равновелико будто же похудела она, будто постарела за этот год без благоверного. Будто же мне жалостно ее.

Настолько или иначе, Ирэн все времена болтала о любви. «Зачем я живу без Славы?Резон жизни затерян!Ведь в всякой семье всего один-одинехонек вариант: некто любит, а некто разрешает себя любить. Вот я боготворила Славу. Будто ребятенка, будто благоверного, будто возлюбленного. А в вашей семье Толя тебя любит. Он — твой папа. Он ревнует тебя ко всем. Даже к бабам… А ты позволяешь себя любить», — болтала она громогласно, безапелляционно. Собственно из-за ощущения ее всегдашней правоты браниться или возражать было глупо — она попросту не слышит.

А Святослав Николаевич из-за ее беспардонной уверенности в том, что она имеет лево все решать и контролировать, ввек не раздражался. «Слава, ты вымыл десницы?» — болтала она тоном воспитательницы младенческого сада. И могучий человек Святослав Николаевич, стесненно улыбаясь, выступал мыть десницы. Однако основное, безусловно же, решал он. Однако сколько было «неглавного», что решала его баба, достопримечательная неизменная Ирэн!

…Кира Александровна повествовала, будто в эту поездку они с Ирэн командируй на Сент-Женевьев-де-Буа и длительно ходили там между могил, то и девало отыскивая захоронения с фамилиями знаменитых соотечественников. Громогласные имена осколков некогда знатных родов. Бунин, Тарковский, Нуреев… И вдруг Кира Александровна завидела могилу, на коей значилась скромная надпись «Лика». Это было захоронение любви Антона Павловича Чехова — Лидии Мизиновой. В большом беспокойстве она позвала Ирэн: «Взирай — Лика!» Они длительно стояли у могилы. А перед входом на могильник загодя взяли цветы. «Я взяла букет синих фиалок и с трудом вколола его в ссохшуюся землю…» — вспоминает Прошутинская.

…Ирэн Федорова нашла свое остатнее упокоение на сельском могильник деревни Рождествено Мытищинского района в 60 км от Москвы. Собственно там, где они жительствовали заключительные годы, отказал похоронить себя Святослав Федоров, чурающийся знаменитых пафосных погостов. Она пережила благоверного на 15 лет.

Теперь они вновь вкупе.
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

комментариев

Свежие новости

09:48
Политолог назвал страны Европы, пострадавшие из-за диверсии на «Северных потоках»
07:53
Пара из устроила гендерную вечеринку и разозлила пользователей сети, горожан и экологов
06:53
"ЧП Сахалин": пёс мобилизованного россиянина каждый вечер приходит его встречать
06:53
Сон-туризм переживает бум
06:53
Холера вернулась еще в одну страну
05:49
Тайфун «Нору» затронул на Филиппинах свыше 1,38 миллиона человек
04:52
Вильфанд уточнил, когда в Москву придет "золотая осень"
03:48
В Гватемале 17 человек погибли при падении пикапа с обрыва
03:48
СК раскрыл детали экспертизы по делу о гибели экс-участницы «Дома-2»
02:48
Прокурор: соглашение Болдуина с семьей погибшей не изменит ход дела
21:00
Резкий рост цен на электроэнергию ожидается в Нидерландах
02:48
Автомобиль вице-президента США Камалы Харрис попал в ДТП – СМИ
02:48
Япония выразила протест КНДР после запуска баллистических ракет
01:58
Минцифры России расширит список специальностей для отсрочки от мобилизации
01:58
Дуров предупредил о доступе хакеров к телефонам после обновления WhatsApp
01:57
СМИ: Мишустин назначил замминистра по развитию присоединенных территорий
00:49
В посольстве РФ осудили осквернение мемориала советским воинам в Вильнюсе
00:49
В Башкирии подросток умер на тренировке по карате
00:48
В Подмосковье в ДТП с участием маршрутки пострадали девять человек
23:50
Baza: сторонника спецоперации в Москве оштрафовали за пикет в поддержку армии
23:50
На границе России и Грузии исчезла очередь из легковых автомобилей
10:00
XML error in File: https://dailyhype.ru/mediametrics.xml
23:49
Опубликовано фото израильского паспорта Аллы Пугачевой
23:49
Депутат Драпеко раскрыла последствия для Пугачевой из-за слов о рабах
23:49
Наталия Медведева рассказала о проблемах, с которыми она столкнулась в роли матери
23:49
Депутат Милонов намерен добиться лишения Пугачевой звания народной артистки
23:49
Путин призвал исключить «извращенное толкование истории» в школах
23:48
Жизнь на родине Есенина: «Не до праздников теперь»
23:48
Путин поручил провести массовую диспансеризацию детей из новых регионов
22:52
Кабмин России санкционировал немецкое газовое хранилище «Катарина»
21:51
Скидку в 30% на оплату госпошлин через "Госуслуги" отменят
21:51
Риелтор заявила, что продать замок Пугачевой в деревне Грязь невозможно
21:51
Замок Пугачевой в деревне Грязь подешевел вдвое, заявили эксперты
21:51
Сын Рудковской сдал мать: «Фотографирует завтраки, но не ест их»
21:51
В Риме скончалась знаменитый итальянский модельер Франка Фенди
21:49
"Страсти по Айвазовскому": как МУР раскрыл уникальную кражу
21:48
Затопили чужую квартиру: как минимизировать последствия и договориться с соседями
21:48
Украина ввела санкции против Седоковой, Тодоренко и Лорак
21:48
Алек Болдуин достиг соглашения с мужем убитого оператора Галины Хатчинс
21:48
В Москве из-за тумана объявили желтый уровень погодной опасности
21:26
Мебель для отелей и гостиниц под заказ
20:48
На законсервированной АЭС в Германии произошла утечка
Больше новостей